В 1824 году в Екатеринбурге и рядом с ним было открыто 85 месторождений золота и еще 23 находились в стадии изучения. Предпринимателей и простых людей захватила золотая лихорадка, и в 1831 году было совершено первое заказное преступление на Урале: убили крупного золотодобытчика Осипа Меджера.

«На расстоянии 200 верст мы, так сказать, все ехали по золотым россыпям, по обе стороны дороги беспрерывно видим золотоносные пески, сама дорога — золото», — так видел Урал флигель-адъютант Сергей Юркевич, посетивший в 1837 году места, где разворачивалась первая полномасштабная золотая лихорадка в истории России.

Началось все за 25 лет до этого с указа Сената от 28 мая 1812 года «О предоставлении права всем российским подданным отыскивать и разрабатывать золотые и серебряные руды с платежом в казну подати». До этого указа поиски золотых и серебряных месторождений были прерогативой государства, и всякий частный золотоискатель в стране работал исключительно на черный рынок. Теперь же купцы могли заняться золотодобычей на законных основаниях.

Лихорадка могла начаться сразу после оглашения указа, но через месяц под натиском Наполеона русская армия начала отступать к Москве, а еще через три состоялось Бородинское сражение. Почти все крупные горные промышленники были сосредоточены на выполнении армейских заказов на железо и бронзу, поэтому крупные капиталы до уральских золотых месторождений добрались с некоторой задержкой.

В 1814 году инженер Лев Брусницын открыл первую богатейшую золотую россыпь в бассейне речки Берёзовка севернее Нижнего Тагила. Люди потянулись было туда, но через три года управляющие заводами под Кыштымом и Екатеринбургом Адольф Агте и Николай Мундт нашли золотые россыпи на реке Мельковке, впадающей в Исеть. Это настолько близко к Екатеринбургу, что сейчас Мельковка забрана в коллектор и фактически находится в черте города. У нас нет свидетельств о том, как екатеринбуржцы восприняли новости о золоте буквально под ногами, но известно, что кто-то все же успел задаться вопросом: а где, собственно, то месторождение, откуда происходит снос металла? По ходу поисков золото находили на дне и других рек и ручьев, впадающих в Исеть.

Уже к 1820 году в Екатеринбурге процедили более 60 тысяч тонн песка и добыли около тонны золота. И все это вручную, лопатами и ситом, в точности как в книгах о золотоискателях Дикого Запада. Конечно, с хорошей техникой можно было добыть гораздо, гораздо больше.

Меджер не был тем человеком, который привез на Урал паровой двигатель как таковой. Современные исследователи связывают попытки интегрировать паровые машины на уральских шахтах с деятельностью другого британского инженера, О. Гиля, в конце XVIII века.

Как бы то ни было, даже 20 лет спустя для специалистов по паровым двигателям на Урале было много работы. Осип Меджер, безусловно, занимал важное место в индустрии, так как на момент приезда был одним из примерно дюжины инженеров, которые занимались такими машинами на Урале. До них местная промышленность работала на мускульной тяге крестьян и водяных колесах. Устройства, сконструированные при участии Осипа Меджера, помогали выкачивать воду из шахт; британский инженер обучил своему делу многих работников на екатеринбургских заводах и всего за 26 лет деятельности на Урале установил 18 паровых машин. Правда, часть из них уже довольно скоро работали на него самого.

Очень сложно игнорировать золотую лихорадку, которая разворачивается прямо в городе, где ты живешь, и Осип Меджер не мог не понимать, что с его познаниями в паровых двигателях добыть золотого песка можно гораздо больше, чем через обычное сито. Тем более если работать на себя, а не на местных заводчиков. В 1821 году Меджер открыл собственное предприятие по выпуску паровых машин и промывке золотосодержащих песков. Ему также принадлежит авторство первой промывательной машины для золотодобытчиков. И он нашел ей применение.

Обитатели этих мест до Меджера занимались сельским хозяйством и ловили рыбу в Исети и впадающем в нее Истоке. Предприниматель построил на участке школу и училище, где обучал уральцев основам механики и теплотехники, а затем брал их на работу. Когда Меджер построил на территории заимки фабрику, его мастера все делали своими руками: и печи, и токарные станы, и сверлильные машины. На участке работали токарные, столярные, слесарные мастерские, чугуноплавильный и шесть кузнечных горнов. Только отливку чугунных котлов заказывали подрядчикам извне. Их производство должно стоять на потоке, одним-двумя котлами в неделю или месяц ограничиться не получится, иначе у фабрики не будет выгоды.

В геологических изысканиях Меджер пользовался не только созданными им инструментами, но и сохранившимися в Музее истории Нижнетагильского горно-металлургического колледжа им. Черепановых приборами. В частности, для освоения территории и создания чертежей местности Меджеру могли пригодиться часовой круг, «лежачий» (накладной) компас и алидада с диоптрами. «Компас использовали так: чертежную бумагу ориентировали относительно истинного или магнитного меридиана, затем последовательно осуществлялась накладка сторон по магнитным азимутам линий», — говорит заведующая музеем Наталья Зайцева.

Заимка Меджера оказалась богатой, золота здесь обнаружилось много, и оно было качественным. А в 1831 году на территории заимки случайно был найден первый на Урале алмаз. Однако, к сожалению, по законам того времени отнюдь не все добытое на этой земле Меджером и его рабочими считалось собственностью британского инженера.

Чтобы упорядочить работу на приисках и пресечь воровство, в 1825 году была учреждена Сенатская комиссия «о розыскании похищения золота с промыслов Урала». Всех, кто работал на приисках и заводах, и тех, кто ими владел, стали проверять. Осип Меджер попал в первую же волну ревизий: его заподозрили в незаконной торговле золотом.

Полицейские задержали денщика, который утверждал, что купил драгоценный металл у Меджера, выручив деньги на продаже нанковых (хлопчатобумажных) штанов. Полицейские несколько месяцев изучали дело и выяснили, что предприниматель к продаже не причастен, налоги платит исправно, за объемы рассчитывается как положено, а золото у него украл и продал денщику его кучер.
Спустя три года государство увеличило налог на золото до 15% от валовой добычи. За Меджером снова пришли полицейские: вместе с купцом Петром Маряничем он проходил по делу о массовой торговле краденым золотом. Но доказать его вину снова не удалось.

Через три года, 19 апреля 1831-го, в первый день пасхальной недели, обитатели малоистокской заимки обнаружили ее хозяина мертвым в его собственном доме. Неподалеку от усадьбы было также обнаружено тело крестьянина Ивана Стенина 70 лет от роду, которых работал у Меджера сторожем. Обстоятельства гибели обоих в рапорте с места происшествия выглядят так: «Тело г. Меджера лежало в проходе между буфетом и гостиной. Смерть наступила от трех рубленых ран головы. Иван Стенин был убит возле парусиновой палатки, которая находилась возле дома. Смерть наступила в результате нескольких ударов по черепу тупым орудием».

Император Николай I велел «приложить все возможные старания к открытию виновных». К расследованию были привлечены сыщики из Петербурга и Екатеринбурга.

Меджера они убивать не планировали, хотели ограничиться смертью караульного, но, зайдя в дом, грабители увидели большую коллекцию алкогольных напитков. Кража затянулась: бандиты решили сначала повеселиться и выпить. На шум из спальни вышел Меджер. Незванным гостям пришлось проломить ему голову, а уже после этого забрать запасы золота — около 32 килограммов.
Всех преступников нашли. Марянича публично били плетьми, клеймили, а затем сослали на каторгу в Сибирь.

Через полгода после смерти Меджера в Екатеринбурге было создано Горное правление — централизованный орган, контролирующий добычу металла и работу приисков в регионе. Еще через девять лет работающих паровых двигателей на Урале было уже более семидесяти.

Автор: Наталия Хомякова