«Покупайте землю — Бог ее больше не делает». Один из самых важных вопросов в любой экономике — о собственности на землю. Кому земля принадлежит, кто должен платить с нее налог в казну и в каком объеме? Для крестьянской страны, которой на протяжении столетий была Россия, это ключевые проблемы. Земля — это еда, работа и дом, пастбища и могилы предков. За нее сражались не только государства — земельные споры разбивали семьи, восстанавливали друг против друга соседние села, перерастали в долгие судебные тяжбы и кровавые конфликты. В дореволюционной России единственный, кто мог положить этому конец хотя бы на локальном уровне, — человек с самой длинной цепью, землемер.

«Русская картография до XVIII столетия не знала ничего из основ математики и географии, применяемых в Европе для нанесения на карту обширных территорий с использованием координат широты и долготы, проекции и масштаба. Вместо этого единое картографическое полотно создавалось из структурно разнородных материалов, пространственно организованных вокруг „скелета“ основных рек и дорог. Вместо широты и долготы московские картографы привязывали свои образы к топографическим деталям», — так пишет историк Алексей Постников в работе «Развитие картографии и вопросы использования старых карт» о землемерах Московского царства. Веками такие карты строились по произвольным ориентирам и были в известной мере субъективными: что один картограф обозначил как приметную скалу, другой может не заметить вовсе. Но как раз в XVIII веке этой проблеме нашли решение — огромные железные мерные цепи.

В обычной цепи длиною 10 саженей (21,34 метра) могла быть 60, 70 или 100 стальных звеньев; они, как правило, соединялись между собой кольцами. А первую в России инструкцию по использованию мерных цепей составил лично Пётр Великий. На десятилетия мерные цепи стали главными инструментами познания России. Землемеры уходили в путешествие, занимаясь обмером территорий. Что ждало их на этом пути?

С XV века карт России становилось все больше. Поначалу их созданием занимались исключительно иностранцы: Паоло Джовио, Сигизмунд фон Герберштейн и другие. Лишь веком позже, уже во времена правления Ивана Грозного, стали появляться относительно подробные карты, созданные отечественными специалистами.

С ростом могущества Московского царства увеличивалось и количество споров, возникавших из-за бесконечного передела земли. Для их эффективного разрешения старых методов не хватало. Значительную часть истории эти вопросы разрешались благодаря писцовым книгам, в которых приводилось подробное словесное описание землевладений в разных регионах. Со второй половины XVII века стали проводиться и подушные переписи; это более эффективный, но все равно недостаточно удобный метод.

Государство, конечно, шло навстречу пожеланиям мелких и средних землевладельцев. Фактически крепостное право окончательно оформилось в России именно с их подачи, так как помещики требовали, чтобы их крестьяне не могли перемещаться с места на места, сохраняя, таким образом, налоговую базу. Но для решения сложных земельных споров этого было недостаточно.

Новая эра в истории межевания российских земель обозначилась в конце XVII — начале XVIII века, когда начинается экспансия на восток. Конфликты между поселениями русских колонистов на новых территориях побудили Петра I к открытию первой «Школы цифири и землемерия». Она сгорела через год после основания, словно намекая, до чего доходили споры о земле в России.

Земельные споры были одной из ключевых проблем: за землю бились в судах, за землю убивали, ради земли уничтожали межевые знаки, прибегали к взяткам и запугиванию, призывали на свою сторону влиятельных союзников от монастырей до крупных чиновников. Масштабный процесс межевания в конце XVII века вызвал к жизни такое количество осложнений, что государству пришлось немного притормозить с реализацией планов. Профессия землемера в то время была опасной для жизни. Но когда в Ефремове в конце XVII века убили очередного чиновника с цепями, возмездие было скорым: «Ивана Иванова сына Мещеринова смертью казнить не указали, а велели ево привезеть к плахе и сказать ему прежней наш Великово Государев указ, положить на плаху и, с плахи сняв, сказать нынешней наш Великого Государя милостивой указ: учинить ему наказанье то ж, что и брату ево Алексею: бить кнутом и сослать в Новой Богородицкой город на вечное житье вместе з братом ево Алексеем».

При Петре проектам межевания придавалось большое значение, но не хватало ресурсов и специалистов для их планомерного внедрения по всей стране. Фактически попытка ограничилась территорией Ингерманландии. Но основы были заложены, и уже после смерти императора, при Анне Иоанновне, были предложены планы первого генерального межевания.

Планы, впрочем, так и остались планами. Неудачей закончилась и попытка межевания при Елизавете Петровне: сил картографов хватило только на Московскую губернию. Ждать пришлось еще десятилетие, когда проектом межевания российских земель занялась Екатерина II. При ней 20-метровые ржавые цепи загремели по всей стране.

Для землевладельцев и крестьян межевание было исключительно важным событием, так как от его результатов зависела жизнь и достаток их семей на поколения вперед. И последствия действий землемеров были самыми разными. Например, во время межевания усилились трения между башкирами и русскими поволжскими поселенцами. У башкир доминировала сложная система общинного, коллективного землевладения, в то время как русские колонисты чаще владели землей индивидуально и всячески стремились представить себя властям и землемерам как более успешных и эффективных собственников. А это, в свою очередь, могло вести к тому, что государственные обмерщики благоволили именно русским колонистам при межевании земли.

На Урале были распространены тяжбы между горожанами и крестьянами. Предметом спора чаще всего были участки, на которых добывалась железная руда. Самовольные захваты происходили постоянно, а размытые границы делали решение споров крайне сложным. В Сибири была типична ситуация, когда крестьяне считали не размежеванную и не учтенную государством землю своей просто потому, что возделывали ее на протяжении поколений. А вот государство так не считало и рассматривало крестьян лишь как пользователей земли, которая принадлежала центральной власти.

В перенаселенной Центральной России главным источником споров была чересполосица, когда участки одного хозяйства перемежались участками другого Землю между крестьянами делила община, и, конечно, многие могли чувствовать себя несправедливо ущемленными и протестовать против коллективного решения. Где-то эти вопросы для большей справедливости решали жеребьевкой, участки, таким образом, распределялись случайно. В других поселениях жребий считали делом не богоугодным и прибегали к спорам, тяжбам и даже дракам.

Чересполосица делала и без того не очень эффективное российское сельское хозяйство отсталым. Небольшие участки не давали возможность запустить крупное производство, а распределение земли вслепую приводило к тому, что хорошие участки нередко доставались не самым усердным крестьянам. Межевание должно было помочь разрешить эту проблему. Предполагалось, что землемеры помогут обмениваться земельными участками в равных объемах для создания больших и эффективных земельных наделов. Иногда такой подход действительно срабатывал, но куда чаще ситуация приводила в суд. Да и само межевание было угрозой существования крестьянской общины: на смену внутренним договоренностям, традициям и семейным практикам пришли учетные книги, и пересмотреть записанное в них однажды было очень непросто.

Генеральное межевание было колоссальным предприятием и, как все колоссальное, неторопливым. В некоторых случаях от начала подготовки команды землемеров до начала межевых работ проходили десятилетия. Например, в Курганском округе власти приняли решение о начале межевания в 1780-х годах, а реально оно началось лишь в 1832 году. При этом изначально Геодезический отдел предпочел отказаться от использования картографических проекций и географических координат, что тоже не ускоряло дело.

Со временем, конечно, появлялись новые технологии — влияла, например, французская школа геодезии. Но принцип нередко оставался тем же. Обзорные команды шли по линиям раздела усадеб, фиксируя с помощью астролябии углы поворота границ и их направление. Местные жители тщательно следили за процессом, а размежеванная граница тут же помечалась знаками, деревьями, камнями и ямами. Генеральное межевание, начавшееся при Екатерине II, длилось больше века, со временем превратилось из генерального в специальное и более-менее закончилось лишь в 1880-х годах, уже при Александре III.

Реформа должна была стать компромиссом между интересами землевладельцев, крестьян и государства, и, как это часто бывает с компромиссами, он никого не устроил. Крестьян освобождали без земли, и они превращались в арендаторов и государственных должников по выкупным платежам за землю. Некоторые даже поднимали бунты, требуя «подлинной царской грамоты» и не веря, что царь мог так с ними поступить. Крайне распространенным стало уменьшение размеров крестьянских наделов: после получения вольной многим крестьянам доставался в пользование участок земли даже меньший, чем был в крепостной зависимости. Более того, часто помещики получали так называемые отрезы — участки земли, лежавшие на пути к важным местам: водоемам, колодцам, почтовым станциям. Все это помогало укрепить положения дворян в новой ситуации.

По России расходилась мечта о «черном переделе» — справедливом переустройстве землевладения в пользу крестьян и отнятии собственности у помещиков. Крестьянские бунты вспыхивали то тут, то там, правительство и местные власти сопротивлялись процессу и жестко наказывали за любые подобные попытки. Но и это мало влияло на картину в целом. Всю вторую половину XIX века крестьяне концентрировали в своих руках все больше земли, а дворяне, напротив, теряли активы и собственность, закладывая и продавая ее, будучи не в силах эффективно управлять.

Попытки решения земельного вопроса предпринимались неоднократно, самой масштабной и последовательной стала аграрная реформа Столыпина. В основе реформы была положена идея о снятии напряженности в центре России и перемещении крестьян в Сибирь и на Дальний Восток. Но этих мер оказалось недостаточно.

О земельном вопросе писали в газетах, на эту тему выступали в Государственной Думе и спорили на университетских кафедрах, но решение не находилось. В итоге все решила революция. Стоило разнестись по России слуху о том, что в Петрограде свергли монархию, как по всей стране начался массовый «черный передел». Усадьбы пылали, дворяне гибли, самовольные захваты шли по всей стране. «Землю — крестьянам!» был одним из главных лозунгов того периода.

Что ж, ненадолго, но крестьяне все же получили свою землю, о которой всегда мечтали.

Автор — Егор Сенников